Василий Шукшин. Степка
И пришла весна -- добрая и бестолковая, как недозрелая девка.
В переулках на селе -- грязь по колено. Люди ходят вдоль плетней,
держась руками за колья. И если ухватится за кол какой-нибудь дядя из
"Заготскота", то и останется он у него в руках, ибо дяди из "Заготскота" все
почему-то как налитые, с лицами красного шершавого сукна. Хозяева огородов
лаются на чем свет стоит:
-- Тебе, паразит, жалко сапоги замарать, а я должен каждую весну
плетень починять?!
-- Взял бы да накидал камней, если плетень жалко.
-- А у тебя что, руки отсохли? Возьми да накидай...
-- А тогда не лайся, если такой умный.
А ночами в полях с тоскливым вздохом оседают подопревшие серые снега. А
в тополях, у речки, что-то звонко лопается с тихим ликующим звуком: пи-у.
Лед прошел на реке. Но еще отдельные льдины, блестя на солнце, скребут
скользкими животами каменистую дресву; а на изгибах речных льдины вылезают
синими мордами на берег, разгребают гальку, разворачиваются и плывут дальше
-- умирать. Шалый сырой ветерок кружится и кружит голову... Остро пахнет
навозом. Вечерами, перед сном грядущим, люди добреют.